Последние статьи

Французы: национальный характер, символы, язык. Часть 1

Шрифт:

Во Франции любят рассказывать следующий анекдот: “Однажды Бог создал Францию. Его творение оказалось столь совершенным, что он сам пришел в восхищение и воскликнул: “Такого богатства природы, разнообразия пейзажей и мягкости климата негде больше в мире не существует! Право же, я несправедлив к другим народам. Надо это исправить. И чтобы восстановить справедливость, Бог создал французов…””

Эта самокритичная и полная иронии шутка хорошо передает одну типичную черту французов: стремление посмеяться над собой и одновременно внимательно вглядеться в себя, познать свое собственное лицо, l’identite. Французский историк Фернан Бродель даже свою последнюю книгу, вышедшую в 1986 г., назвал “L’identite de la France”, как если бы речь шла о человеке, – ведь по-французски identite означает “личность” (например, la carte d’identite – удостоверение личности).

Другой известный французский историк – Жюль Мишле (1798 – 1874) – в своей время сказал: “Англия – это империя (Надо помнить, что в 19 веке Англия была центром огромной колониальной империи), Германия – это страна, народность, а Франция – это человек”.

Пожалуй, нигде больше в мире не выходит столько книг на тему “Кто мы? Какие мы?”, как во Франции. Вот несколько характерных названий (из вышедших за последние годы): “Комплекс Астерикса. Очерк о политическом характере французов”, “Франкоскопия. Французы – кто они? Куда они идут?”, “Французы, кто вы?”, “Французы и их ценности”, “Подлинная жизнь французов”, “Слово – французам”, “54 миллиона неизвестных личностей”, “Стили жизни французов”.

Эту страсть французов к анализу самих себя и окружающего мира хорошо подметил писатель Шарль Пеги (1873-1914): “Какая жалость! – сказал Бог. – Когда больше не будет этих французов, некому будет разбираться в том, что я делаю”.

Как же представляют свой национальный характер (или “менталитет”) сами французы? Единого “образа” француза в их сознании не существует. Вернее, есть великое множество самых противоречивых “образов”. Ведь еще Вольтер говорил: “Нигде в мире, я думаю, нельзя найти столько противоречий, как во Франции”. А по словам Шарля де Голля, французов во все времена обуревали две взаимоисключающие страсти: “стремление к привилегиям и любовь к равенству”. В юмористической форме мысль о многообразии французского самосознания высказал современный писатель-сатирик Пьер Данинос. Он заметил, что если о других странах принято говорить, например, “Великобритания насчитывает 60 миллионов жителей”, то о Франции вернее было бы сказать “Франция разделена на 55 миллионов французов”. “Франция – единственная страна в мире, где, прибавляя к десяти гражданам десять других, вы производите не сложение, а деление на 20”.

Кроме того, самооценке вообще трубно доверять, она зачастую расходится с действительными качествами народа. Публицист и социолог Э. Тодд заметил по этому поводу: “Французы ощущают себя легкомысленными, беспечными, весельчаками. На самом же деле они озабоченные, нервные, легко ранимые, трудолюбивые”.

Кстати, именно легкомыслие нередко считается чуть ли не главной особенностью французов. Вошло даже в пословицу говорить “легкомысленный, как француз”. Знаменитая “Энциклопедия наук, искусств и ремесел”, вышедшая во Франции в середине 18 века под редакцией Д’Аламбера и Дидро, определяла, что французы “не принимают всерьез ни себя, ни других”. Интересно, что в ряде современных европейских языков (в частности, немецком) слово leger может употребляться без перевода, если речь идет о характере человека (например, ein legerer Typ – “разбитной парень”).

В той же “Энциклопедии” были даны любопытные оценки другим народам. Итальянцам приписывалась ревность, шотландцам – гордость, немцам – любовь к спиртному, ирландцам – лень, грекам – нечестность. И по сей день во Франции имеют хождение серьезные или несерьезные определения французского характера по сравнению с соседями французов по европейскому континенту. Вот некоторые из них: 1) “Француз плохо поет и хорошо думает. Немец хорошо поет и плохо думает. Итальянец не думает, зато он поет.” (А. де Ренье) 2) “В Германии посредственности добавляются друг к другу. Во Франции блестящие умы нейтрализуют друг друга” (П. Клодель). 3) “Француз – это ленивец, который много работает. Англичанин – это ленивец, который ничего не делает. Немец – это труженик, работающий изо всех сил.

Американец – труженик, который умеет устроиться так, чтобы почти ничего не делать” (О. Детуар). 4) “Французы убеждены: англичане чванливы, американцы любят командовать, немцы жестоки, итальянцы странны, русские загадочны, а швейцарцы – швейцарцы. Зато французы – милые люди” (П. Данинос).

Последнее высказывание нуждается в пояснении. Почему “швейцарцы – швейцарцы”? Здесь скрыта игра слов. Дело в том, что наименования некоторых народов (в частности, Suisses), к которым французы не испытывают особой симпатии, во Франции нередко используются в особом отрицательно-оценочном смысле, являясь частьюустойчивых выражений. При этом чем ближе народ в географическом и языковом отношении к Франции, тем больше ему не везет. Например, о человеке, который ест или пьет в одиночестве, не приглашая друзей, могут сказать: “Il fait suisse” (он поступает как швейцарец). Горе-моряка называют “amiral suisse” швейцарским адмиралом – это намек на положение Швейцарии вдали от морей.

Во Франции рассказывают несметное число анекдотов о швейцарцах и бельгийцах: бельгийцы с их медлительным валлонским выговором неизменно выступают там в амплуа лишенных чувства юмора простаков-тугодумов, швейцарцы – в роли ограниченных, скуповатых и расчетливых педантов.

Подобные расхожие стереотипы, отмеченные изрядной долей национализма и ксенофобии (нелюбви к иностранцам), были связаны в прошлом с военными, религиозными и прочими конфликтами. Наверное, всем известно русское выражение “уйти по-английски”, означающее “уйти не попрощавшись”. Оно пришло к нам из французского; в нем закреплено стереотипное представление французов, издавна враждовавших с соседями “из-за Ламанша”, о якобы невоспитанности англичан. Французы говорят также “поступать с кем-либо бесцеремонно” (буквально “поступать по-английски”). Но интересно, что в английском языке есть тот же самый образ в отношении французов. В этом значении англичане говорят “to take French leave”, т. е. “уйти по-французски”.

Во всех французских хрестоматиях, как пример французской галантности, фигурирует легендарная фраза, которую будто бы произнес командующий французскими войсками д’Оберош во время сражения при Фонтенуа (сейчас это место находится в Бельгии) 11 мая 1745: “Господа англичане, стреляйте первыми!”. Было ли это изысканно-учтивое приглашение сделано в действительности? Некоторые историки утверждают, что эта фраза просто была неправильно истолкована – на самом деле д’Оберош закричал “Господа! Англичане! Стреляйте первыми!”. Другие считают, что истинным смыслом фразы был первый, но это была тактическая хитрость. Как бы то ни было, французы в этом сражении (на поле боя присутствовал король Людовик XV) разбили войска англичан и голландцев.

Часть 2

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *